MENU
Главная » 2021 » Февраль » 12 » ЭТО СТРАШНОЕ СЛОВО «ВОЙНА»
13:07
ЭТО СТРАШНОЕ СЛОВО «ВОЙНА»
Она ворвалась в жизнь советских людей 22 июня 1941 года. В музее села Раздольное сохранился табель-календарь, где чьей-то рукой аккуратно чернилами обведены даты: «22 июня 1941 г.» и «15 октября 1941 г.» День начала Великой Отечественной войны и день оккупации села Раздольное.

Ужасная весть
Война пришла в Большую Каракубу (ныне Раздольное) при необычных катаклизмах природы. Накануне по всей Сталинской области прошел страшный ливень, который затопил многие населенные пункты. Реки вышли из берегов, воды Мокрой Волновахи несли в Кальмиус различную живность: коров, коз, птицу и даже лошадей.
В Больше-Каракубском учебном комбинате тогда обучалось 325 учащихся и трудилось 50 человек из сел Васильевка и Раздольное. Вода достигла учебного корпуса, построенного в 1909 году. Его фундамент – более 1,5 метра высоты.
Бывший довоенный директор Фома Захарович Струтин, присланный сюда на работу еще в 1939 году, был серьезно озабочен происходящим и лихорадочно искал выход, а вода все прибывала. Была прервана телефонная связь, пришлось всем сотрудникам и учащимся ночевать в учебном корпусе, благо, что было лето! На второй день стихия утихла, и Фома Захарович нашел двух ребят – учащихся-смельчаков, дав им задание: установить телефонную связь. Ребята отлично плавали и, переплыв расстояние более километра, вышли на другой берег в село и установили связь.
Был уже двенадцатый час, когда Струтин позвонил секретарю райкома партии Василию Евдокимовичу Москвиченко, у которого просил помощи. Но тот ничего не мог сказать, только громко крикнул в трубку: «Соберите всех людей своих, включите свой радиоузел и слушайте важное Правительственное сообщение!»
В 12 часов дня было объявлено, что началась война.

Эвакуация
Весь день и всю ночь шли спасательные работы. На следующий день был получен приказ областного управления трудовых резервов об эвакуации училища.
Война... Сразу стали готовить к отправке на фронт людей и технику, эвакуацию училища на Восток. К тому времени все учащиеся разъехались по домам. Осталось 22 человека, которым еще не исполнилось 17 лет и которые не могли вернуться в свои края – во Львов и Смоленск: их территории уже были оккупированы немцами. Два мастера производственного обучения Николай Васильевич Денисенко и Роман Андреевич Павлищев на двух тракторах С-60 с лафетами с 22 учащимися и своими семьями двинулись на Восток. На лафеты погрузили 500 комплектов обмундирования.
Не доезжая станции Лихая Ростовской области, они попали под бомбежку, но, к счастью, обошлось без жертв. Обмундирование пришлось сдать военной части: ополченцы шли на фронт без военной формы, мальчики – 22 учащихся, еще несовершеннолетние, ушли на фронт добровольцами.
А мастера со своими семьями поехали на тракторах вглубь станы. Доехав до Каменской МТС Сталинградской области, остановились там и стали обучать трактористов для фронта. До сентября 1943 года работали там, после освобождения Донбасса вернулись в училище. Николай Васильевич по состоянию здоровья не был мобилизован на фронт и вернулся к прежней работе, а Роман Андреевич ушел на фронт и 27 марта 1944 года погиб в боях под Николаевым, бои шли за знаменитый Варварьевский мост. Тогда погибло около 9 тысяч дончан.

Оккупация
Немцы вошли в Раздольное 15 октября 1941 года. Это была военная часть строительного профиля. Они тут же закрыли школу, МТС, сельский совет, а колхоз имени Калинина превратили в общину. Перестал работать и «Каракубстрой». Немцы зарегистрировали всю молодежь, чтобы она никуда не уезжала.
Управа обосновалась в бывшем клубе, а комендатура – в доме Игната Христофоровича Ахбаша. За время оккупации немцы убили в Раздольном 27 человек, в том числе в лагере для военнопленных Антона Саввича и Миланью Васильевну Пачаджи, у которых осталось шестеро детей, расстреляли коммунистов Ивана Григорьевича Шаповалова, Игната Христофоровича Ахбаша, Пантелея Николаевича Харабадота (у него осталось пятеро детей).
Еще в 30-е годы в центре села Раздольное Дмитрий Митрофанович Бахман построил добротный кирпичный дом, который после раскулачивания заняли под аптеку. В 1935 году там поселилась семья фармацевта Арона Григорьевича Зицера. Это был отличный специалист с высшим образованием, еврей по национальности. УАрона Григорьевича была жена Моника (Мария), очень красивая, умная женщина, отличная хозяйка. С ними жила и сестра Арона Григорьевича – Бэла, неописуемая красавица, по ней вздыхали все парни в селе. Было ей тогда 18 лет. Сын Фридрих, Фридя, дружил с мальчишками в классе, но самым близким его другом был Антоша Харабадот. «Каждый день, – вспоминал Антон Дмитриевич, – мы после школы играли с Фридей в шахматы, он был в этом деле очень силен. У нас была корова, и я каждое утро носил им молоко, а оттуда мы вместе с Фридей шли в школу, она была почти что рядом с аптекой, через дорогу. Его мама, тетя Маруся, очень уважала меня и хотела, чтобы ее сын дружил со мной.
Сначала мы с Фридей встречались у меня, наш дом был очень большой, но с приходом немцев нашу семью выселили, а в доме у нас поселился какой-то высокий чин. Мы же ушли к соседям и стали жить у тети Нади Молодой. Теперь мы с Фридей встречались и играли в шахматы только у него дома. Мне тогда пошел 13 год. У нас тогда была корова, и все по очереди пасли стадо. Однажды я пришел поздно вечером. Мама моя была очень грустная, я говорил с ней, а она как будто ничего не слышала, только молча стояла и вытирала слезы.
Я понял, что случилось что-то страшное, и попросил маму все рассказать. И тогда, рыдая, мама сообщила, что сегодня ночью убили моего друга Фридю! Это был такой тяжелый для меня, еще подростка, удар. Мама обняла меня, и мы почти всю ночь с ней проплакали. Мне не верилось, да и не хотел я в это верить!
После этой тяжелой ночи утром я побежал к соседям Дуды, где жили двое русских полицаев Иван и Кондрат. Они всегда угощали меня немецким шоколадом. Я прибежал к ним заплаканный, они сразу же поняли, в чем дело.
Мы, два мальчика – грек и еврей, дружили самой крепкой дружбой, которая завязывается между детьми с раннего детства, а потом продолжается всю жизнь. Но нашей дружбе не суждено было длиться всю жизнь, она оборвалась рано, но оставила в моем сердце глубокую рану.
В детстве я был очень смелым мальчиком и потому, узнав от полицаев, где могила Фриди, помчался туда, меня никто не мог остановить, мама рано утром ушла в поле на работу. Через бугры, овраги, через реку, которая тогда была очень глубокой, я переплыл и бежал, бежал. Тяжело дыша, прибежал на то место, где был свежий холм, упал и долго-долго рыдал….
Так не стало у меня друга. Я никуда теперь не ходил, да и мама не пускала после этого случая. А у меня родилась к немцам такая ненависть, что я мог в любую минуту сорваться и наговорить при них столько, что они меня сразу же уничтожили бы. Мне потом рассказали, как Фридя упал перед немцем на колени и целовал ему сапоги, умоляя убить его, а сестричек, которых он так любил, оставить! «Убейте меня, а их не надо!» – кричал маленький человечек, которому едва исполнилось 12 лет! Но немцы расстреляли всех: их маму, Фридю, восьмилетнюю Адель и пятилетнюю Аннету. Арона Григорьевича Зицера расстреляли раньше, еще в 1941 году, с первых дней оккупации. Сестры Арона Бэлы не было тогда в селе, и она чудом осталась жива. Это было в июне 1942-го.
Каждый день немцы гоняли молодежь на работу копать окопы. Андерьян Цыкура не хотел работать на немцев и каждый раз вступал с надзирателями в пререкания, а однажды, когда немцы пригрозили ему, он бросил лопату и крикнул: «Да не будем мы на вас, фашистов, работать!» К вечеру его забрал «черный ворон» и увез в неизвестном направлении. Кто-то видел эту машину, она поехала в сторону «Площадки», где уже давно работал лагерь для военнопленных. Андерьяна искали всем селом, сочувствовали окаменевшей от горя матери, но так и не нашли. А его мама вместе с соседкой бабушкой Дуней Харали целыми днями искала его. Они даже пытались подойти к лагерю военнопленных, там за оградой лежали, сидели, но никто из них не стоял, не было у людей сил, это были тысячи изможденных голодом людей.
А часовой-патрульный сразу их погнал прочь, благо что не расстрелял. И пошли эти несчастные женщины назад, в Большую Каракубу. На пути домой им «посчастливилось» найти ботинок Андерьяна. Мама прижала его к груди и горько рыдала – словно чувствовала, что это все, что осталось от ее дорогого сыночка.
Она принесла этот ботинок домой и всю жизнь хранила как самую дорогую реликвию! Где его расстреляли, как и когда? Так это и осталось вечной тайной. Андерьян был силен, смел, молод и красив, ему только исполнилось 17 лет. Мальчишки села Раздольное считали его своим героем, кумиром.

Путь к Победе
В числе защитников Родины был Николай Афанасьевич Чивви – легендарная личность. Со студенческой скамьи он ушел на фронт. В июле 1941 года его, мастера производственного обучения Больше-Каракубского учебного комбината, послали на курсы переподготовки в Харьков, откуда и начался его боевой путь. Был он водителем-механиком «Ворошиловца». Этот тягач имел семьсот лошадиных сил, тянул вооруженную пушку, которая называлась гаубица. Их бригада после Харькова пошла на Волховский фронт, потом под Ленинград, где 900 дней и ночей полк стоял у Невских ворот. 18 января 1944 года была прорвана блокада. Николай Афанасьевич всегда приходил на воспитательные часы в училище, где он проработал после войны более сорока лет.
<…> На фронте он получил долгожданное письмо из родных мест. Насторожил почерк, совсем чужой, писал ему кто-то из дальних родственников. Немцы расстреляли всю его семью в концлагере города Комсомольское, всех девятерых – сестру, братьев, их детей! Николай, самый старший, был им за отца и мать, которых еще до войны не стало.
Немцы заподозрили их в связи с партизанами, кто-то из раздольненских полицаев донес в комендатуру, и всех расстреляли: брату Пете было 30 лет, сестре Тоне – 22, сестре Ниле – 26, сестре Доре – 43, ее детям: Пане –10, Лизе – 7, Ване – 5 лет, а Коле – всего 8 месяцев.
Николай Афанасьевич поклялся мстить врагу уже по новому счету! Так оно и было. И пошла его солдатская жизнь уже действительно по новому счету для немцев. Всю Европу прошел Н. А. Чивви на своем «Ворошиловце». Были тяжелые бои за Днепр, мужество и героизм Чивви отметили орденом Красной Звезды.
И вот настал день 16 апреля 1945 года. Не спали в ту ночь артиллеристы, к гаубице подвели свыше восьми тысяч пудов боеприпасов. «Ворошиловцы» имели 3–4 заправки, чтобы можно было без остановки идти до Берлина, до фашистской столицы оставалось всего 60 км. С волнением Чивви вел свой грозный «поезд» к Берлину. На корпусе одного из снарядов артиллеристы высекли крупными буквами «За Ленинград». Чтобы сохранить его целым, они поставили взрыватель на походное крепление. Он долетел до цели и был потом найден на одной из улиц Берлина. Снаряд и не должен был взорваться – это был первый снаряд, он должен был быть мирным! Позже этот снаряд занял почетное место в музее Великой Отечественной в городе Ленинграде.
Усталые, обгорелые, задыхающиеся от пыли и дыма солдаты полка Чивви встретили Первомай в Берлине. Встали у Рейхстага победители и были горды тем, что первые вошли в столицу побежденных.
Из воспоминаний Надежды ЗАХОДЕНКО,
директора музея истории села Раздольное
Фото из Сети Интернет https://vk.com/museyangelinoy
Просмотров: 17 | Рейтинг: 0.0/0

uCoz